Игорь Шелковский. Текст выступления

Почему Москва такой некрасивый город? Речь не идет о Кремле, детище далеких поколений, о мостах над рекой, старой Москве в пределах Садового кольца, медленно исчезающей, но все еще существующей. Старая Москва - это три процента от общей площади того, что называется Москвой. Когда границы Москвы расширятся за счет области этот процент станет еще меньше. Все остальное - новые районы, они ни чем не отличаются от таких же районов других городов.

В Москве живет десять процентов населения России. Можно эту цифру довести до 20% или 30%. И тогда острый недостаток жилплощади будет продолжен на столетия. Зачем это делать? Кто ответственен за планирование в масштабах всей страны? Почему градостроительство выглядит как идущее косяком без какой-то разумной цели?

Посмотрите на так называемые спальные районы. За редчайшими исключениями новые дома не имеют ни архитекторов, ни архитектуры. Они безлики как болванки на конвейере. Москва строящаяся - это вертикальные комоды с прибамбасами на крыше, непонятно с какой эстетической целью сделанные.
Во Франции 10-15-этажные дома взрывают. Когда эти серийные бетонные дома строились в послевоенный период и их назначение было в том, чтобы разрешить острый жилищный кризис того времени, с чем они благополучно справились. Сейчас такие гигантские монотонные жилища признаны антигуманными. Дом должен быть по масштабам и пропорциям ближе к человеку — чтобы, как кто-то хорошо сказал, мать с верхнего этажа могла позвать в форточку ребенка ужинать.

В чем дело, почему? У нас меньше земли, чем во Франции? Почему мы строим не по горизонтали, а по вертикали? Мы так уверены в постоянной исправности лифтов? Недавно случившийся пожар на башне в Москва-сити начался на верху стройки и жертв не было. А если бы он начался внизу и башня из дешевого бетона рухнула? А если бы она была уже заселена?

Точечная застройка в пределах Садового кольца поражает своей мещанской убогостью. Примеров таких построек множество - от Арбатских кварталов до Мясницкой. За дороговизной материалов и вычурностью форм скрываются отсутствие вкуса и чувства гармонии, чувства современности. Словно дурно-скроенное платье из шелка будет заведомо красивее ладно-сшитого из полотна. Пошлость полированного гранита, слизь мрамора, блестящие металлы лишь свидетельствуют о беспомощности авторов. Если раньше футуристы боролись с общественным вкусом, то сейчас надо давать пощечину общественной безвкусице.
Позором города является плачевное состояние конструктивистских домов. Всемирно признанные шедевры 20-х - 30-х годов разрушаются на глазах (Дом Наркомфина).

В городе, в новых районах, практически отсутствует скульптура. А ведь хорошо подобранная и удачно поставленная скульптурная композиция могла бы четко обозначать место, быть точкой ориентации для жителей квартала. Это помимо основной роли скульптуры - эстетически облагораживать окружающее.
Скульптура города - это культура его обитателей, их эстетика, результат эстетических вкусов, населяющих его граждан. В какой цвет окрашена парадная дверь или металлическая? Ограда во дворе зависит не от главного художника города, а от местного домоуправа. Знаком ли этот местный начальник с современной живописью, дизайном, архитектурой?

«Точь-в-точь и чтобы было похоже!» Вот что требует большинство зрителей от любого произведения изобразительного искусства, живописного или скульптурного, других критериев ни у представителей масс, ни у их (масс) высоких руководителей нет. Похоже - значит, и «понятно», и «красиво», будь то памятник собаке у метро или монумент маршала на площади. Глаз западного человека в течение столетия воспитывался на абстрактных образцах, на искусстве, которое может быть выразительно (и очень выразительно) само по себе, без связи с будничной реальностью и натурализмом. Сочетания форм, сочетания цветов могут быть сами по себе вдохновляющими, без литературного элемента, без того, что легко пересказывается словами. Не то у нас. Как говорится, тот, кто платит, тот и заказывает музыку - забавных зверюшек у фонтана.

Игорь Шелковский
9 апреля 2012 года